Одной из главных и чрезвычайно сложных задач, вставших перед царским правительством, было добиться хотя бы формального согласия на реформу от тех, кто владел крепостными – от дворян-помещиков. Эту задачу в какой-то степени удалось решить в конце 1857 года, когда под нажимом верховной власти на местах стали создаваться выборные дворянские комитеты, которые должны были составить проекты освобождения крестьян для своих губерний. Эта работа растянулась более, чем на год, причем в ходе ее помещики стремились соблюсти, прежде всего, свои имущественные интересы: удержать за собой как можно большую часть земли, получив при этом максимальный денежный выкуп. В 1859 году все местные проекты поступили в распоряжение Редакционной комиссии, которая должна была на их основании составить единый проект Положения об отмене крепостного права для всей страны. Эта комиссия под председательством Я.И. Ростовцева состояла, в основном, из либерально настроенных чиновников, среди которых умом и характером выделялся Н.А. Милютин. Члены Редакционной комиссии, подходившие к разработке проекта с общегосударственных позиций, склонны были в большей степени, чем помещики, учитывать интересы крестьянства – хотя бы потому, что опасались массовых волнений. Однако, в 1860 году подготовленный комиссией проект прошел еще раз через ряд правительственных инстанций, в которых преобладали сановники, настроенные крепостнически, продворянски. В результате, в итоговом документе – «Положении о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости», - который 19 февраля 1861 года подписал царь, на первый план вышли все-таки «выгоды и преимущества дворянские».

Согласно Положению вотчинная власть помещика ликвидировалась – то есть с 19 февраля он не мог уже вмешиваться в личную и хозяйственную жизнь крестьянина. Однако до полного освобождения было еще далеко. Бывшие крепостные попадали в переходное состояние, получив название временнообязанных. Имелось ввиду, что в течение того времени, пока они не внесут выкуп за полагавшуюся им землю, крестьяне обязаны были по-прежнему работать у своего бывшего помещика на барщине и платить ему оброк. Но и затем, развязавшись с помещиком, они не становились все-таки самостоятельными хозяевами. Дело в том, что крестьяне выходили на волю не персонально, а целыми обществами, то есть оставались во власти традиционных общинных порядков, как то: коллективное владение землей при постоянных переделах, круговая порука и тому подобное.

Совершенно очевидно было, что реформа многих крестьян обрекла на малоземелье. Согласно Положению, они должны были получить определенную норму земли, различную для разных губерний – в зависимости от качества почвы. При этом более, что для 65% крестьян эта норма оказывалась меньше тех наделов, которые раньше они получали в пользование от помещиков. Очевидно, что те своих крестьян не баловали, предоставляя им лишь самый минимум, необходимый для ведения хозяйства; таким образом, большинство российских земледельцев выходили на волю, получив земли меньше необходимого.  «Лишняя» земля в виде отрезков присоединялась к той, которая оставалась в собственности помещика.

Тяжелейшим испытанием для крестьянства стала выкупная операция. Сумма денег, которую крестьянин должен был  выплатить помещику, совершенно не соответствовала цене покупаемой им земли. По сути дела крестьянин выкупал самого себя – свои рабочие руки, свои заработки, с которых он платил оброк. Выходя на волю, он должен был заплатить  помещику такую сумму денег, которая, будучи положенной в банк, ежегодно приносила бы помещику доход, равный прежнему годовому оброку крестьянина (в те времена годовые в банке составляли 6%; к этим 6% от выкупной суммы и приравнивался годовой крестьянский оброк). Для большинства крестьян заплатить такой выкуп полностью в сколько-нибудь обозримый срок было делом совершенно непосильным. Стремясь ускорить выкупную операцию и максимально ублаготворить помещиков, государство выплачивало им сразу 80% выкупа, остальное они получали с крестьян по договоренности: сразу или в рассрочку, деньгами или отработками. По отношению же к государству крестьяне оказывались в долговой кабале: в течение 49 лет они должны были выплачивать  государству 6% от суммы, затраченной им на всю эту операцию. Эти «выкупные платежи» стали тяжелым бременем для крестьян и источником дополнительного дохода для государства (6%Х49 = 294%, то есть государство как злостный ростовщик заведомо собиралось получить с крестьян почти в три раза больше того, что было затрачено на их выкуп).

В целом, признавая огромное значение крестьянской реформы, освободившей основную массу  трудового населения от крепостной зависимости, необходимо иметь ввиду, что государство в ходе этой реформы предоставило крестьянам слишком мало земли за непомерно большой выкуп, поставив их тем самым в экономическую зависимость от их прежних  хозяев-помещиков. Большинство крестьян не могло прожить без того, чтобы не взять в долг у помещика хлеба, в пользование – тот или иной кусок земли. Помещик, как правило, шел навстречу, но взамен требовал отработать на своей земле.  Таким образом, у поместных хозяев появлялась возможность компенсировать потерю даровой рабочей силы, которую он имел при крепостном праве; развитие же крепостного хозяйства было предельно затруднено.

Крестьянская реформа, резко изменившая базовые социально-экономические отношения в стране, предопределила целый ряд других преобразований: в сфере управления, судопроизводства, комплектования армии и т.д.